Сериал «Мой сын» — словно драма, вплетенная в ткань турецких дней, где судьбы переплетаются тонко, как нити на тканом стане. Итак, перед зрителем раскрывается простая, но трепетная картина обычной семьи, Ити и Нихаль, что живут в обыденной скоротечной жизни, наполненной заботами и рутиной, где двое детей — девочка-подросток Джерен и малыш Каан — вплетаются в эти узоры бытия. Вот, кажется, все спокойно, пусть и скромно, а вдруг… в один миг, словно гром среди ясного неба, исчезает спокойствие, когда Нихаль опаздывает на работу всего лишь на 15 минут, и мальчик Каан, незаметный для всех, исчезает из сада. Так вот, последовательность судьбоносных событий накатывает как волна: мальчика ищут, ищут упрямо, и вот, спустя время, его находят безжизненным, лежащим в парке, словно пепел мечтаний и надежд. Ну и какая боль — признание подростка-убийцы, 12-летнего Эфе, чья тень скользила по стенам его замкнутого мира, что весь его маленький, суровый мир — это компьютерные игры, изолированность и секреты. Итак, в то время как одна семья теряет сына, вторая борется с дилеммой: спасти ли что еще остается или отпустить, чтобы не навлечь роковое клеймо, что навечно станет их щитом и оковами. Вот так сериал раскрывает глубину человеческой слабости, безумное равновесие горя, ответственности и страхов, погружая зрителя в тонкую паутину душевных мук и страстей. Так, каждый персонаж — словно тень, каждая тема — как отражение тайн и грехов, что живут в сердцах, в тех бездонных глубинах, где прошлое встречается с настоящим. Мне кажется, он словно зеркальный лабиринт, где судьбы потеряных, детские страхи и вопросы справедливости сверкают как звёзды в ночи, что кажется бесконечной, и в то же время, такой притягательной. Вот, так и смотрится он — как поэма о боли, о любви и ужасе, которые тесно переплелись в каждом эпизоде, рождая недосказанность и напряжение, что тянется, будто нитка кнутом через все серии.